Хороший вид и месторасположение

До недавнего времени было принято считать, что знаменитое сельцо Коноплино впервые упоминается в официальных документах в 1747 году. Тогда оно входило в состав Раменской волости Старицкого уезда, а владел им коллежский асессор Иван Иванович Сытин. В таком случае Коноплину в этом году исполняется 265 лет. Однако в описных книгах Старицкого Успенского монастыря историк Александр Шитков обнаружил запись, в которой говорится, что Коноплино во время литовского нашествия в 1607 году было сильно разрушено. То есть усадьба нынче должна праздновать свое 405­-летие.

Ровесник войны 1812 года

Большой знаток истории старицкого края Александр Шитков рассказывает, что в тридцатых годах XVII века землями здесь  владели  450 светских фео­далов, однако, где именно появилась первая усадьба, неизвестно. Это может быть и усадьба Шигоны­Поджогина в селе Юрьевское, и усадьба Головиных в Левашове, и т.д., и т.п. Александр Владимирович, ссылаясь на изученные им архивные документы, говорит, что до 1917 года в Старицком уезде было 239 усадеб. Наш разговор происходит как раз в Коноплине. Посмотрев на бывший барский дом, историк спрашивает: «Что осталось сейчас? – и начинает загибать пальцы: Берново, Чукавино, Красное и Коноплино… Пожалуй, что и все», – заключает он, и еще раз оглядывает окрестности.

Еще несколько лет назад Коноплино, усадьба, имеющая помимо «гражданской» еще и богатую литературную и церковную историю, находилась в запустении. Приезжая сюда, путешественники могли позволить себе разве что полюбоваться дивными пейзажами и насладиться эстетикой руин – вся усадьба более чем с четырехсотлетним прошлым представляла собой одни сплошные развалины. Теперь многое изменилось, причем в лучшую сторону. Александр Шитков, не понаслышке знающий и далекое, и недавнее прошлое этих мест, поначалу останавливается в своем рассказе на основных вехах биографии Коноплина:

– После Ивана Сытина усадьбой владел его сын Николай Иванович. В 1780 году здесь стояло 14 дворов, усадьба занимала «десятин 7, сажен – 1910», как сказано в документах. Но своим нынешним видом Коноплино обязано другому хозяину – Ивану Николаевичу Сытину, который кроме хозяйственных активно занимался строительными делами. Именно при нем в 1812 году был заложен каменный усадебный дом, сохранившийся до настоящего времени. Строительство его должно было начаться в мае, а завершиться в октябре, но когда работы были завершены, неизвестно – 
строительст­ву могла помешать война с Наполеоном.

Имение экономически мало выгодно

В трехэтажном каменном доме, стоящем на высоком берегу Волги при впадении в нее реки Коржач, были 22 жилые комнаты. Рядом стояли вспомогательные помещения и деревянная церковь. Сам дом выстроили в стиле классицизма – кирпичное оштукатуренное здание с четырехколонным портиком тосканского ордера состояло из трехэтажной цент­ральной части и двухэтажных крыльев. Северный фасад дома украшал балкон, стоящий на массивных пилонах. С него открывался удивительно красивый вид на Волгу. Последнее сыграло, по всей видимости, решающую роль, когда Коноплино, некоторое время переходившее от одного хозяина к другому, купил в 1835 году русский писатель Иван Иванович Лажечников. При покупке его честно предупредили: мол, имение в экономическом смысле мало выгодно, но романист, судя по всему, и без того знал об этом и отвечал, что выгоды не ищет, «только хочет иметь хороший вид и хорошее местоположение». Окрестности здесь действительно удивительные – от вида, открывающегося на Волгу, и расположенной за ней дали захватывает дух. В чистейшем небе беспрерывно парят ястребы, высматривающие добычу. Трудно не предположить, что и Лажечников мог любоваться полетом этих стремительных птиц, выйдя на балкон своего дома в перерыве между работой над своими романами «Ледяной дом», «Последний новик», «Басурман», которые были с восторгом встречены читающей публикой…

По-соседски и официально

Гуляя с Александром Шитковым по усадьбе, которая сейчас находится в долгосрочной аренде и благодаря стараниям арендаторов постепенно возвращается к жизни, вспоминаем, что на сентябрь приходится день рождения Лажечникова. И здесь, так же как и с возрастом принадлежавшего писателю имения, до недавнего времени было не все окончательно ясно. Официальной датой рождения романиста считалось 14 сентября (по старому стилю) 1792 года – именно эту дату указывал сам Лажечников в автобиографии «Моя жизнь», этой даты придерживался и известный пушкинист Семен Венгеров, написавший монографическую статью о романисте. Однако все не так просто – в биографических статьях сведения о рождении Лажечникова имеются разные: то говорится о 1794 годе, то автор «Ледяного дома» «молодеет» еще на несколько лет. Путаницу эту создавал сам писатель, рядом с женой (особенно второй), которую он значительно превосходил годами, желающий, конечно, выглядеть моложе, чем он был на самом деле. По последним, уже совершенно точным данным, Лажечников родился 14 сентября, а по новому стилю – 25 сентября 1790 года. Как бы то ни было, но нам приятно сознавать, что наша поездка в Коноплино выпала сразу на несколько дат – 220­-летие и одновременно 222-­летие писателя.

За разговорами входим через боковую дверь в главный дом, проходим по комнатам первого этажа (здесь проведено отопление, так что морозы зданию уже не страшны) и приближаемся к главной лестнице, ведущей на второй этаж. Бока ее украшены деревянными колоннами, лест­ница тоже деревянная. Александр Шитков дотрагивается до одной из колонн и говорит: «И рука Лажечникова их касалась».

С кем мог общаться писатель в Коноплине? Кто к нему мог приезжать в гости и кого он принимал в самой большой комнате своего дома на втором этаже? Первое имя, которое с уверенностью называет Александр Владимирович, – имя поэта­дилетанта, отставного майора, адресата нескольких стихотворений Пушкина и автора ответных посланий к нему Ивана Ермолаевича Великопольского, а также его жены Софьи Матвеевны. Они владели усадьбой Чукавино, расположенной совсем рядом, и были ближайшими соседями Лажечникова по Коноплину. Лажечников мог также общаться со старицкими помещиками Бастамовыми, Дмитрием Ивановичем Ермолаевым и его тремя дочерьми, с семейством уездного предводителя дворянства Федора Борисовича Казнакова, Прасковьей Болховской, у которой романист и приобрел Коноплино. (Болховские, замечает Шитков, видимо, были родственниками Великопольских.) Заводопромышленник Карташев, вероятно, также приезжал в усадьбу – после Лажечникова он на некоторое время стал ее владельцем. Документально зафиксировано, что гостями писателя в его старицком имении были Белинский (он приезжал сюда в 1838 году) и Станкевич.

Впрочем, замечает Александр Шитков, связи Лажечникова со старицкой землей начались задолго до покупки Коноплина.
– Посещение «русским Вальтером Скоттом», как называл Лажечникова Пушкин, в краеведческой литературе не отмечено, – рассказывает Александр Владимирович. – Однако он, несомненно, бывал здесь, ведь ему нужно было оформить документы на имение, узаконить свое приобретение. Кроме того, Лажечникову, поселившемуся в Старицком уезде, следовало по правилам этикета нанести официальный визит предводителю дворянства. Интереснее другое – связь писателя со Старицей началась гораздо раньше, чем он приобрел поместье на берегу Волги.

Стоя перед парадной лестницей, Александр Шитков рассказывает, что в 1831 году Лажечников получил от городничего Старицы Федора Наугольникова заявление об открытии в городе уездного народного училища. Удивляться не стоит – бумага пришла по адресу: писатель в это время занимал должность ди ректора народных училищ Тверской губернии, и поэтому вопрос о создании нового учебного заведения входил в сферу его компетенции. Открытие училища состоялось только через три года при участии самого Лажечникова, который, по свидетельству очевидцев, выступил на собрании в честь знаменательного для города события и присутствовал на торжественном обеде. На нем Лажечников, представлявший губернскую власть, «предложил пить первый тост за здравие государя императора, господина министра народного образования и за здравие посетителей…»

После Лажечникова

Коноплино, вполне удовлетворяющее «исторический» вкус писателя, могло бы стать прекрасным местом для реализации всех его литературных замыслов. В неспешно текущей деревенской жизни романист мог бесконечно черпать вдохновение, но вдохновение не приходило. Работа шла медленно, к тому же заболела жена писателя, и в 1842 году он уезжает в Тверь, где был назначен попечителем Тверской гимназии, а спустя год – вице­губернатором Тверской губернии. А сельцо Коноплино купил уже упоминавшийся заводопромышленник Карташев.

…Если подняться по парадной лестнице на второй этаж парадного дома, увидишь, что стены на верхней площадке заняты масштабной росписью на евангельский сюжет, совершенно неожиданной в усадебном доме. Конечно, при Лажечникове их не было, росписи появились позже, когда Коноплино перешло во владение к Марии Николаевне Шишмаревой, которая приняла монашество и устроила в имении Мариинскую женскую обитель, существовавшую с 1877-­го до 1917 года. Марии Шишмаревой принадлежит и описание имения, в котором находился «трехэтажный каменный дом, длиною 10, шириною 8 сажень, крыт железом: в нем больших жилых комнат 22». В доме набожная Шишмарева устроила храм во имя святого великомученика Пантелеймона. Напротив особняка со временем на ее средства был построен собор во имя святой Живоначальной Троицы, который, как показали недавние археологические раскопки, был возведен на месте одного из флигелей усадьбы помещиков Сытиных. Тогда же археологи обнаружили кирпичную вымостку, соединявшую флигель с главным домом, а также еще один любопытный объект – остатки большого кирпичного круга, в центре которого находились солнечные часы начала XIX века, свидетельствующие о том, каким образом жила усадьба.

Впрочем, у нее сейчас другая жизнь, и не радоваться тому, что ее поднимают из руин, просто нельзя. В области нет ни памятника Лажечникову, ни даже мемориальной доски, посвященной литератору и администратору. Такую доску, кстати, можно установить на доме в Коноплине. Этим самым мы покажем, что не забыли о прекрасном человеке и честном писателе, о «Последнем новике» которого Пушкин писал автору: «Многие страницы вашего романа будут жить, доколе не забудется русский язык».

Категория: Новости 2012