Ново-Михнево

Усадьба Ново-Михнево. Башенка ограды и барский дом со стороны фруктового садаУсадьба Михнево, расположена на левом берегу небольшой реки Медведицы Лихославльского района, вдали от населенных пунктов.

Комплекс усадьбы выстроен в начале XIX века и, вероятнее всего, всегда принадлежал семье Трубниковых, Наиболее известен из семьи Арсений Никанорович Трубников, получивший имение в 1860-х годах. Один из активных деятелей Тверского губернского земского собрания, инженер-полковник, он приумножил владения семьи, покупая земли в Бежецком и Тверском уездах. Именно с его именем связаны строительство в усадьбе рыбокоптильного и сыродельного заводов, маслобойки. Арсений Никанорович получил техническое образование и был крупным специалистом по железнодорожному строительству. Свое имение Михнево он содержал в образцовом порядке, на должность управляющего, учителей, приказчика он брал только проверенных и надежных людей, подходя к этому вопросу чрезвычайно тщательно. Крестьян он отправлял в практическую школу земледелия под Москвой, детей крестьян обучал грамоте, арифметике, Закону Божьему, справедливо полагая, что безделие и невежество рано или поздно порождают пьянство. Школу устроили в правом флигеле главного дома усадьбы. Способные ученики могли рассчитывать на оплату Трубниковым дальнейшей учебы. Занимался Арсений Никанорович и организацией досуга крестьян - часть парка была приспособлена под народные гулянья, которые устраивались по праздникам и выходным дням. Вместе с тем, Арсений Никанорович постоянно находился в состоянии суда с теми или иными крестьянами по поводу захвата его земель, самовольных покосов, отказа платежа по долговым обязательствам. Он тщательно проверял соответствие принадлежащих ему крестьян и реально проживающих на Усадьба Ново-Михневоего территории и выдвигал иски против вольноотпущенников, не несущих повинностей, так как за них все «рекрутские, натуральные и денежные повинности» несли его собственные крестьяне, что он считал несправедливым.

Кроме обустройства собственного имения Арсений Никанорович выдвигал проекты уездного масштаба, например предложил проложить почтово-торговый тракт, соединяющий Тверь с городами Бежецком и Кашином, предложив Тверскому губернскому земству свои услуги, провел исследование почв и даже начал строительство за свой счет. Но губернское земское собрание не оценило всей очевидной выгоды такого проекта и не стало финансировать устройство тракта. Однако, как отмечает сын Трубникова Никанор Арсеньевич в своем «Историческом очерке дорожного дела в Тверской губернии», после проведения части работ по устройству тракта 43 версты от своего имения до Твери Арсений Никанорович преодолевал за 6 часов вместо ранее необходимых 12.

Дети Арсения Никаноровича - Елизавета Арсеньевна и Никанор Арсеньевич - унаследовали имение отца. После революции в имении при созданной коммуне проживали Елизавета Арсеньевна и вдова ее брата Алексея Марья Аркадьевна с дочерью. В 1920-х годах, несмотря на протесты жителей окрестных деревень, бывшие помещицы были выселены.

От усадебного комплекса сохранились парк и ряд построек: главный дом, флигель, башня и ворота ограды, пейзажный парк, каскад прудов, фруктовый сад.

Вот села на одиноко стоящий у пруда куст жасмина белобокая красавица сорока. Уселась чинно, не стрекочет, только слегка раскачивается на тонких ветвях кустарника. Качнулась раз-другой и замерла. Словно вслушивается - что там, в старом парке?

Усадьба Ново-МихневоА это ветер, перебирая верхушки, считаетпересчитывает вековые деревья - дубы, вязы, липы, а старый парк в тысячный раз вспоминает-пересказывает свою жизнь.

...Заросшая травой и кустарником липовая аллея ведет прямо к барскому дому. В прежние годы в такую же летнюю пору здесь собиралось много гостей. Съезжались соседи, друзья, многочисленная родня. Сюда любили наведываться и именитые столичные гости. И тогда парк звучал молодыми счастливыми голосами.

А в вечерних сумерках в его глубине светился большими окнами гостеприимный дом. Гости располагались кто на веранде, кто в гостиной. Те, кто постарше, вели неспешные беседы, играли в вист, а из гостиной в теплую летнюю ночь лились звуки рояля... И тогда старый парк затихал, вслушиваясь и покачивая ветвями, будто соглашаясь - да, так и должно быть, все правильно. А иногда даже вздыхал от наплыва чувств.

Но наша сорока слишком юна, и ей неведомы эти звуки. И потому в голосе старого парка ей слышится только шум ветра и скрип старых засохших веток, а еще звук приближающегося дождя. Да и зачем ей слушать этого старика, когда у нее впереди вся жизнь - легкая, свободная, бесконечная. Сорока склонила голову набок, насмешливо посмотрела в сторону парка, еще раз качнулась и улетела. А парк остался один со своими, такими ненужными, воспоминаниями. И продолжает вести тихую беседу
с ветром.

Светлана Костенко