Первитино

Усадьба ПервитиноСело Первитино Лихославльского района вытянулось с запада на восток вдоль высокого левого берега реки Кавы.

В середине XVIII века эти земли принадлежат помещикам Шишковым. Впоследствии по завещанию Александра Федоровича Шишкова имение переходит в семейство Хвостовых. В 1794 году в восточной части села была выстроена Троицкая церковь. В начале XIX века усадьба принадлежала Николаю Петровичу Хвостову. Николай Петрович был очень крутого нрава, о чем свидетельствуют многочисленные документы и жалобы на него не только крестьян, но и собственных детей, которых он лишил наследства.

Поместьем Хвостовы владели до Октябрьской революции. Ко времени принятия на учет губернским земельным отделом усадьбы для устройства там советского имения в 1919 году последний владелец, Дмитрий Николаевич, уже умер. В главном доме усадьбы Первитино расположена общеобразовательная школа, сохранились фрагменты парка и комплекс Троицкой церкви.

Первитино. Троицкая церковь
Бывает же - занесет судьба туда, где, казалось бы, и жизнь уже вчера закончилась, да выкинет с тобой неожиданный фокус.

...Шла, шла и остановилась. На храм с колокольней набрела. Окна, правда, заколочены деревяшками, а все равно красив. Луг перед храмом, трава по пояс. Цветы полевые - все такое трогательное - сердце щемит. И извечный вопрос: почему окна в храме должны быть заколочены? Почему колокольня без колоколов?

Вопросы есть, ответов нет.

И кому помешало, что в этой деревне малиновый звон раздавался? Старушки, что доживают здесь свой век, воскресным утром, повязав чистенькие платочки, отправляются на утреннюю службу. А там сельский священник, отслужив молебен, читает им проповедь о добре и любви, о жизни вечной, о помощи ближнему: «Господь питает чудесно не только души, но и тела приходящих к нему. Чудеса Божии на земле явны и непрестанны. Они открыты тем, кто ищет слова Божия, ищет истины».

Глядишь, и подобрели глаза, и боль отступила, и жизнь сельская стала уже не такой унылой.

Мысли, мысли. Размышляю, а сама дальше иду по траве нескошенной. Дом впереди, о десяти окнах по фасаду, двухэтажный, правильный такой, симметричный. Только тоже дверь заложена и света нет. Похоже, ступеньки раньше были, остались только пилястры на фасаде, что, видно, крыльцо венчали. А перед домом площадка - партер по-старому.

Спрашиваю местных жителей: чей дом был?

Не помнят, что за барин жил здесь, только, видно, серьезный хозяин.

Подошла к дому. Кое-где на фасаде облупилась штукатурка, обнажив красный кирпич.

Который раз ловлю себя на мысли, что, при взгляде на старую кирпичную кладку, на торчащие кое-где чугунные гвозди - те, старые, неизменно возникает одно и то же чувство теплое, трепетное - то ли к стене этой, то ли к тем, кто так бережно и грамотно ее выкладывал, что стоит до сих пор, несмотря на все испытания.

Прикоснулась - тепло, как будто все еще живо. И вдруг шальная, неизвестно откуда взявшаяся мысль: «Ну вот я и дома?!» А может быть, я жила здесь в какой-то другой жизни? И слезы в глазах.

Что это? Не объяснить. Даже себе самой...

Каринэ Конюхова